Топонимика

Главная | Книги | Комменты | Форум      Контакты: toponimika@list.ru



Статья

Все статьи (244)



Разговорные топонимы в обиходной речи жителей Владивостока

Добавлена: 21.08.2012 | Просмотров: 3062<<< >>>

Одной из неразработанных проблем топонимики является вопрос о функционировании топонимов в устной и письменной речи. Функционирование топонимов в живой речи способствует появлению самых различных вариантов их употребления, оказывающихся в определенной оппозиции по отношению к норме. Однако понятие нормы для имен собственных и нарицательных не совпадает. В последних норма – явление языковое, т.е. осознанная система правил. В топонимике норма нередко представляет собой «результат усилий местных работников, на свой страх и риск перестраивающих топонимическую систему» [Глинских, 14], когда наименования и переименования объектов устанавливаются на основе законодательных актов и постановлений, а лингвистические критерии, которыми администраторы должны руководствоваться при решении прикладных вопросов, совершенно не разработаны.

В качестве нормы выступают официальные названия – топонимы, форма и орфография которых закреплены в определенном круге документов. Но официальные названия, как бы строго они ни регламентировались, не могут остановить естественный процесс номинации, в особенности внесистемных названий, противоречащих проверенной временем системе топонимов. Нередко приходится сталкиваться с ситуациями, когда название одного и того же географического объекта существует не в единственной форме, т.е. топоним в силу тех или иных причин имеет варианты при употреблении в устной и письменной речи. Например, в документах, на картах, на табличке при въезде село именуется как Таежное, однако фактически все его называют Таежка. Подобная вариантность может быть вызвана, конечно, наличием вариантов названия в истории объекта (Старая Варваровка – Староварваровка), но зачастую это результат специфики устно-разговорной речи.

При наименованиях и переименованиях возникающие громоздкие названия мест осложняют их употребление, что нередко приводит к произвольным сокращениям, искажениям. Образуется пара: официальное название и практически бытующее. Существует правило «речевой экономии», действие которой приводит к усечению длинных названий или к их переименованию. В области собственных имен возможны некоторые «вольности», которых не допускают имена нарицательные, строго организованные в модели, типы и парадигмы. Это обстоятельство позволяет вносить в практику номинации географических объектов немало произвольного, субъективного. На нарушение норм правописания и употребления топонимов обращают внимание многие исследователи. Некоторые [Бабинцев, Воробьева, Долгачев и др.] рассматривают и функциональные типы словообразовательных вариантов топонимов, свойственные обиходной речи: стяжение (в Хабаровске – вместо в городе Хабаровске), трансформацию (Гордеевка вместо Гордеевский), сокращение (Питер вместо Петербург) и т.п. Особенно это характерно для микротопонимов, когда свои системы именования существуют в пределах одного определенного региона, населенного пункта, его микрорайона, улицы или даже одной семьи [Рут,72].

Поисками такого лаконичного выразительного географического названия, не повторяющего уже существующие и в то же время мотивированного, а не надуманного, занимаются многие жители и нашего города, нередко сами того не замечая. Поэтому и возникают и даже долгое время существуют неофициальные именования объектов. Выяснение типов топонимического варьирования и его причин ценно для теории топонимики и для практических целей [Киселева, 48-49].

Таким образом, топонимию любого региона можно разделить на официальную и неофициальную. Официальные названия фиксируются в документах, справочниках, на картах. Неофициальные названия существуют, в основном, в устной речи жителей. Назовем их разговорными – в широком смысле слова, т.е. включая диалектные и просторечные образования [Лукьянова], или обиходными, т.к. «смешение различных говоров, жаргонов, стилей речи в городских условиях неизбежно порождало различные типы речи обиходной, т.е. как бы специально предназначенной для бытового общения между всеми горожанами» [Колесов,48].

Разговорные топонимы в обиходной речи жителей Владивостока настолько многочисленны, что образуют определенные «ономастические поля» [Подольская,94] – названия разных географических объектов: населенных пунктов ( Владик – город Владивосток, Надега – село Вольно-Надеждинское , Тихас(Техас) – поселок Тихоокеанский, теперь город Фокино), районов и микрорайонов (Гнилой Угол – район за пл. Луговой, где были болота и всегда скапливается туман , Первомайка – Первомайский район, Швейка – район возле швейной фабрики «Заря»), улиц и переулков (Олежка – улица Олега Кошевого, Остряковка – проспект Острякова, Пацаиха – улица Пацаева), площадей и рынков (Баляйка – площадь Баляева и рынок на ней, Борцы – площадь Борцов Революции, Кошелка – рынок на площади Окатовой, возле улицы Олега Кошевого), сопок, оврагов и падей (Голубинка – Голубиная падь и район в ней, Голопуп – сопка Двугорбовая, Орлинка – сопка Орлиное Гнездо), островов, мысов, бухт (Коврижка – остров Скребцова, Токарёвка – кошка Токаревская, Юмора – бухта Емар), рек и озер (Лопуховка – озеро Лопухово, Минералка – речка Минеральная, Переплюйка – речка Лубянка), дорог, остановок транспорта (Военка – Военное шоссе, Санаторка – станция Санаторная, Тещин Язык – крутой поворот дороги с площади Баляева на улицу Снеговую). Особую группу составляют народные названия отдельных зданий, не имеющих, как правило, официальных собственных обозначений: Брестская Крепость – большой угловой дом с башенкой на пл. Луговой, Пентагон – здание штаба Тихоокеанского флота на Корабельной набережной, Три поросенка – три небольших дома розового цвета по ул. Надибаидзе , Серая Лошадь – большой серый дом по ул. Алеутской и др.

Народная номинация физико-географических объектов нередко отражает людскую наблюдательность и является следствием освоенности определенной территории. Основное назначение топонимов – быть средством различения объектов – одинаково хорошо выполняется как топонимами мотивированными, так и утратившими мотивированность или непонятными изначально. Поскольку для функционирования топонимов их смысловая прозрачность несущественна, это приводит к ее утрате, а народное переосмысление названий – к ее замене и к формальному изменению самих топонимов ради подгонки под новое значение слов, с которыми их стали связывать. Так название полуострова Голдобина превратилось в Колдобино (объявление о продаже: «продается мебель, Колдобино…» – «так ведь там колдобина на колдобине»,- объясняют жители этого района).

Исторические названия – топонимы, сложившиеся естественным путем,- содержат географические, исторические, социальные характеристики объектов: Семеновский покос (принадлежал городскому голове и первому гражданскому жителю Владивостока Якову Семенову), Алеутская улица (проложенная первой в будущем Владивостоке экипажем шхуны «Алеут»), Северный проспект (расположенный в северной части Владивостока), Голубиная падь (там во время русско-японской войны содержались почтовые голуби) и т.п. Топонимы, придуманные в наше время, в результате многочисленных идеологических переименований, нередко оказываются чисто условными, никак не связанными с историей и географией объекта, и, следовательно, не содержат никакой характеристики последнего. Знание принципов номинации, т.е. того, почему так назван тот или иной объект, очень важно, т.к. сам факт ее принадлежит истории и, естественно, забывается, а то и вовсе не известен окружающим. В результате возникают даже ошибки в употреблении или толковании названий. Например, название улицы 25-го Октября (так была переименована Алеутская – теперь это историческое название вернули) в честь исторического события – вступления революционных войск во Владивосток именно в этот день в 1922 году – писалось просто как 25 Октября, и это привело к ошибкам и вариантности названия: так, например, в наборе открыток « Владивосток» улица названа 25 лет Октября . Произошло переосмысление названия из-за совпадения двух идеологически важных дат: указанной даты и дня свершения Октябрьской революции 1917 года.

Именно стремлением понять название объясняются многие народные переделки прежних и нынешних наименований, перестройка их в устной речи на основе знакомых основ и формантов. Часто люди в общении друг с другом пользуются старыми названиями, сохранившимися в их памяти ( так улицу Гоголя называют Голубинкой, так как она расположена в районе Голубиной пади, район Первой Речки – Корейкой – здесь была Корейская слобода), улицу Бурачека – Двугорбовой, улицу Героев-Тихоокеанцев – Серединкой (Серединная улица), район бухты Анна – Змеинкой (вокруг Змеиной сопки), пешеходный район улицы Фокина – Миллионкой и т.д.

Экспрессивность пронизывает все участки разговорной речи. В высшей степени она свойственна словообразованию. Люди, создавая новые названия улиц, поселков, районов или переиначивая их, конечно, осознают, что данные варианты топонима – разговорные, обиходные, неофициальные, но считают, что они более понятны, удобны, пригодны для общения и зачастую более экспрессивны, выразительны. Они могут быть признаны «весьма активным явлением в современном языкотворчестве», ибо «наиболее прямолинейно, иной раз зеркально отражают происходящее в обществе, возникающие и уходящие потребности коммуникации, языковые вкусы, новое языковое чутье» [Костомаров,145].

В обиходной топонимии Владивостока наблюдаются два типа названий: либо разговорные варианты официальных названий (стяжение и словообразовательные трансформации), основное назначение которых – напринужденность в общеннии и экспрессивность, либо прозвищные названия преимущественно разных районов или зданий, не всегда имеющих официальное название. Такие названия были свойственны и разговорной речи прошлого, о чем свидетельствуют многие сохранившиеся названия, но наиболее активны они сейчас, когда происходит отмечаемая многими так называемая «демократизация» языка [Колесов,215], или даже его «карнавализация» [Костомаров].

Выделим несколько способов образования разговорных топонимов во Владивостоке.

1. Топонимический эллипсис – самый распространенный вид стяжения, или семантической конденсации топонима.. Е.А.Земская называет такие случаи « метонимическим замещением» [Земская, 50]. Метонимия почти всегда ведет к сокращению наименования, т.к. замещение здесь всегда происходит по схеме: словосочетание – имя. При этом семантика одного слова как бы «включается» в семантику другого. Сюда относятся два разных случая.

А) Опущение номенклатурного термина, т.е. сокращение официального топонима, состоящего, как правило, из собственно топонима (имени собственного) и номенклатурного термина (имени нарицательного): (На Калинина вместо на улице Калинина). Употребление топонима без номенклатурного термина «улица», «поселок» и т.п., опущение последнего – характерное свойство именно разговорной речи. «В самом конце Острогорной», «На Алеутской в магазине братьев Сенкевичей», «Потом отправились на Пушкинскую», «Пассажирский состав, огибая берег Амурского, устремляется дальше» (примеры из книг В.Пикуля «Крейсера» и Л.Князева «Начальное образование»). Как видим, подобное явление проникает и в письменную речь, но в устной речи оно распространено особенно широко: Как пройти на Алтайскую?/ До Луговой доедем? / Эта поликлиника – на Уткинской. / Моя мама на Гамарника живет. / Проедете до Чехова, а там увидите. / Эта электричка до Кипарисова? и мн. др. Нелитературность, ненормативность такого употребления особенно ощутима в генитивных формах топонимов типа улица Гамарника.

Б) Опущение одного из слов составного или сложного топонима: На Фокина выходите? (улица Адмирала Фокина), На Шефнера квартиру получили (улица Капитана Шефнера), дача у меня в Надеждинском (село Вольно-Надеждинское), поездом до Спасска (город Спасск-Дальний) и др. Н.В.Подольская называет такие топонимы эллиптированными именами. «Эллиптированное имя обычно употребляется в устной речи, в просторечье; пропущенный элемент легко восстанавливается в данном контексте» [Подольская,150]. Добавим: или уточняется в контексте: «Он на Комарова сейчас квартиру снимает. – На какого Комарова? – На Прапорщика». Во Владивостоке две улицы Комарова: Прапорщика Комарова и Академика Комарова, но первое слово часто в таких названиях опускается, как и в «адмиральских» названиях улиц (их во Владивостоке 12): Адмирала Ушакова, Адмирала Нахимова, Адмирала Корнилова, Адмирала Невельского и т.п. Опущение первого слова в устной речи (главного для их мотивированности – морской город!, но не главного для их различительной функции) подхватывается и публицистикой (в местных газетах): На Комарова открыли новый магазин («Конкурент»,1995), На Невельского произошла крупная авария («Владивосток»,1994), что приводит к вариативности топонима даже в некоторых официальных документах: в справочниках и на картах. Нередко в «стяженной» форме употребляются и составные топонимы с компонентом «верхний/нижний», «большой/малый» и под., что и вовсе создает путаницу в названиях, уточнение которых возможно только в речевой ситуации, контексте: На Борцах выходите? (площадь Борцов Революции), У нас в Камне много талантов (пос. Большой Камень) и мн. др. Ср. и примеры из местных газет и художественной литературы: Уровень воды в Одарке поднялся (река Малая Одарка), Мы плыли по Уссурке (река Большая Уссурка), В бедственном положении школа в Лужках (село Малые Лужки), «Ярко-синие воды Золотого Рога и Босфора (пролив Босфор Восточный) покачивали дремлющие крейсера» (В.Пикуль) и мн. др. Впрочем, подобные сокращения иногда делаются сознательно и даже обыгрываются авторами. Например: « Живи, Джигит, у нас с тобой один путь» – о бухте Новый Джигит, в газетном заголовке. Или: «Великий зодчий Владивостока, облагородив Набережную и выбрив наголо Торговую улицу, примется за реконструкцию площади Борцам за власть. Надеемся, что это не коснется каменного ансамбля, украшающего площадь. Ведь борцы за власть сменились. Не сменятся ли памятники?» («МК во Владивостоке», №5, 2003) Имеется в виду площадь Борцов Революции, где расположен памятник Борцам за власть Советов на Дальнем Востоке, название которого часто переносится и на название площади из-за их сходства (общего слова «борцы», которое часто и становится основой языковой игры). Такой тип стяжения отмечают и другие исследователи [Виноградова,16].

2. Замена исходной формы официального топонима. В этих случаях происходит замена застывшей (и потому неизменяемой) формы родительного падежа (генитива) – обычно «мемориального» топонима типа: улица Чехова – на форму именительного падежа. Таким образом, разговорный топоним становится изменяемым, склоняемым: переправа на Чуркин, живу на Чуркине, с Чуркина долго добираться, меняю квартиру в районе Чуркина (мыс Чуркина – название, распространившееся на весь полуостров и район). Такому изменению, правда, подвергаются немотивированные топонимы, мотивирующая основа которых мало известна: поэтому улица Жигура стала звучать (и писаться) как улица Жигур (а вследствие этого и склоняться: торговый центр на Жигуре, до Жигура доеду?).

3. Усечение производящей основы. «Способом усечения создаются номинативные единицы, специфические для разговорной речи. Их отличает краткость и нередко действующая установка на выразительность, экспрессивность» [Земская,20]. Большинство таких разговорных топонимов образуется в речи молодежи, они свойственны молодежному и профессиональному жаргону и, употребляясь в определенном кругу лиц, не затрудняют общение, а даже оживляют его, делают более непринужденным и доверительным. Данный способ образования разговорного топонима дает новое слово. Обычно это слово – мотивирующее, производящее для официального топонима, иногда это совершенно новое слово, созвучное исходному. Таким образом, здесь выявляется три случая:

А) Чистое усечение: Мы с мамой к бабушке на Тормоз поедем (улица Тормозная), Меня на Село сегодня посылают, к сестре в больницу (улица Сельская), Сейчас на свой Подъем поднимемся – и дома (улица Подъемная). Производящая основа (основа официального названия), оставшаяся после отсечения топонимических формантов (суффиксов –н-, -ов-, -ск-) , приобретает окончание или суффикс, и говорящий осознает это слово как реальное, и в речи оно выступает уже как эквивалент географического названия (Кольцо – ул. Кольцевая, Ракита – ул. Ракитная, Фанера – ул. Фанерная, Опора – ул. Опорная, Экипаж – ул. Экипажная, Татарка – ул. Татарская и т.п.). Происходит как бы возврат к исходному слову, восстановление внутренней формы, этимологизация названия.

Б) Паронимическая аттракция. Нередко разговорный вариант топонима просто сближается по звучанию с каким-либо известным словом. Это явление в разговорной речи называется паронимической аттракцией [Земская,206-209]. Такое производное слово, уже имеющееся в языке, обычно образно, экспрессивно, оценочно. В результате возникает своеобразная словообразовательная метафоризация, хотя в основе своей здесь просто наблюдается явление народной этимологии: Свернешь на Папашку, а там и увидишь ту больницу (улица Папанина), Мы наверху, на Сухаре живем (улица Суханова), Гуля – это улица Гульбиновича, Могила, она и есть Могила (улица Могилевского), Через Котел направо (улица Котельникова) и мн. др. (Жила – ул. Новожилова, Харя – ул. Харьковская, Мусор – ул. Мусоргского, Арена – ул. Аренского, Остряк – пр. Острякова, Боря – ул. Борисенко, Портянка – Партизанский пр.). В одних случаях образование подобных топонимов в разговорной речи все же спровоцировано внутренней формой (Гордей – село Новогордеевка, Анюта – улица Анютинская), в других основано на чистом созвучии, звуковой ассоциации (Тихас – пос. Тихоокеанский, Тухлая – ул. Тухачевского, Юмора – бухта Емар). Но в обоих случаях разговорный топоним оказывается настолько выразительным и оценочным, что определенно носит уже характер языковой игры.

В) Неологизация. Иногда в результате усечения возникает искусственное слово – неологизм, т.е. к производящей основе добавляется «псевдосуффикс» или «псевдоокончание»: Некраса – пер. Некрасовский, Шаха – ул. Шахтовая, Хабара, Хабар – ул Хабаровская ( Я на Хабаре был вчера, мы дежурили), Верещага – ул. Верещагина, Фаста – ул. Фастовская, Сипяга – ул. Сипягина, Надега – село Вольно-Надеждинское.( До Надеги автобусом, а там пешком). Правда, и здесь, вольно или невольно, номинатор обнажает и «реконструирует» внутреннюю форму официального названия ( Хабаровская улица, например, названа по городу Хабаровску, тот в свою очередь – через деревенское название Хабаровка – от фамилии известного землепроходца Е.П. Хабарова, фамилия же – от диалектного слова хабар(хабара) – «барыш, удача или весть, известие»). То же можно сказать и о других образованиях: Некраса – древнерусское женское имя, от него фамилия Некрасов, а от нее – улица Некрасовская, названная в честь писателя, и т.п.

4. Суффиксация. Суффиксация – отличительная черта системы разговорных топонимов Приморья. В разговорной речи официальные топонимы часто подвергаются переоформлению с добавлением новых суффиксов к усеченной основе или замене старых.

А) Универбация (с суффиксом -к-). Наибольшей активностью при этом обладает суффикс -к- , вообще чрезвычайно продуктивный в разговорной речи для существительных, образуемых из сочетаний «прилагательное + существительное», и являющийся семантической конденсацией последнего: суффикс несет в себе значение отсутствующего слова (типа «читальный зал – читалка»). Сочетания указанной структуры, имеющие характер номинации, легко могут быть «свернуты» в существительное на -к-. Е.А.Земская называет это явление «универбацией»[Земская, 26]. Суффикс -к- в основном образует стяженные наименования неодушевленных предметов, среди которых наиболее продуктивно присоединение его к основе прилагательных-определений [Виноградова, 30]. Это явление распространено в топонимии разных регионов (Ср.: На Тишинке сносили дома – Тишинский рынок в Москве; Лечу по Минке – Минское шоссе). Немало их и в речи владивостокцев: Хасанка – улица Героев Хасана, Орлинка – сопка Орлиное Гнездо, Картинка – остановка Картинная галерея, Лопуховка – Лопуховое озеро, Сахалинка – Сахалинская улица, Сосновка – улица Сосновая. Однако в топонимии происходит стяжение (+ суффикс -к-) не только атрибутивных словосочетаний (Пушкинская улица – Пушкинка), но и генитивов (улица Иличева – Ильичевка), не только однословных (Рудневка – ул. Руднева, Саратовка – ул. Саратовская), но и составных топонимов (Хасанка – ул. Героев Хасана). Ср. примеры из газет: На Фокина хорошая погода, а на Ивановке опять идут дожди (Ивановская улица), Партизанка поднялась уже выше уровня подъема (речка Партизанская), Как в лихорадке прошло несколько дней с начала осеннего потопа Кировки (поселок Кировский), Но за нашу Светланку особенно больно, это же лицо нашего города (улица Светланская) и др.

Б) Экспрессивная суффиксация. Усеченные основы топонимов легко принимают суффиксы субъективной оценки: позитивной или негативной. Так, образования с суффиксом -ушк- имеют ласкательный оттенок, что придает номинации фамильярный, панибратский характер: Вавилушка – ул Вавилова, Вязушка – ул. Вязовая, Фадеюшка – ул. Фадеева, Курилушка – ул. Курильская, Калинушка – ул. Калинина(Калининская) и мн. др. Оценочный характер указанных форм нередко подчеркивается авторской ремаркой, ср.: «В долине течет небольшая, скорее похожая на ручей река Щедрая ,или, как нежно ее называют местные жители, Щедринушка». («Красное знамя»,1989). « Панафидин купил для виолончели «Листок из альбома» Брандукова на той самой Алеутушке, как ее ласково называла Надя» (В.Пикуль, «Крейсера»). Разговорные топонимы с суффиксами -ух-, -их- отличаются окраской сниженности, грубоватости, пренебрежительности: Часовитиха – ул. Часовитина (очень далеко, высоко и «непристижно» расположена: у самого Морского кладбища), Шепетуха – ул Шепеткова ( на которой находится психдиспансер) и др.

5. Топоним-прозвища. Индивидуальное словотворчество – один из самых распространенных способов, реализующих желание говорящих пошутить, «поиграть» с формой речи. Производные, создаваемые с установкой на языковую игру, «вводят нас в атмосферу шутливой тональности и индивидуального словотворчества» [Земская,88] для «усиления выразительности формы речи или же для создания комического эффекта» [Санников,15]. Разговорная речь позволяет любому говорящему действовать в пределах его вкусов, наклонностей, способностей. Одни пользуются готовыми стереотипами и формулами, другие свободно творят новые названия, каламбурят, острят. Перед говорящим при этом могут стоять разные (осознанные или неосознанные) психологические задачи – избежать единообразия и серости обыденной речи, пошутить, сострить, формируя тем самым ситуацию непринужденного общения. Часто говорящий создает топоним-прозвище, именуя объект по какой-либо черте, важной для номинатора. Такие переосмысления часто бывают понятны только небольшому кругу лиц. Создаются они обычно на базе метафорического или метонимического переноса.

А) Топонимы-метафоры. Метафорическому переосмыслению подвергаются либо сами названия – то есть его звучание и значение, либо какие-либо признаки самого называемого объекта. Обычно прозвища получают отдельные места в городе (неофициальные районы) или чем-то выделяющиеся здания: Серый Дом (здание мэрии), Дурдом (ул. Шепеткова, где находится соответствующее заведение), Зеленый Угол (район на окраине, где теплицы и авторынок), Дворянское Гнездо («престижный» район за ул. Посьетской с элитными домами, облюбованный партийными «шишками» и затем «новыми русскими»), Хихишник (район ул. Надибаидзе с малосемейными домами и малогабаритными квартирами, называемыми «хи-хи» – «ха-ха»), Раздевалка (темный переулок между улицами Калинина и Зои Космодемьянской, закрытый со всех сторон заборами заводов, где часто происходят случаи ограбления прохожих), Пьяный Мост (на ул. Руднева, который шатается) и т. п. Сюда же можно отнести названия домов Серая Лошадь (на Алеутской), Брестская Крепость (на Луговой), Крейсер Аврора (на ул. Гульбиновича), Три Поросенка (на ул. Надибаидзе), Свечки (три многоэтажных дома на ул. Терешковой) и др., названные на основе сходства. Жители города активно употребляют в своей речи топонимы-прозвища, знают причину их возникновения, мотивировку. Очень интересно и иронично названы отдаленные районы Владивостока: Дальше некуда (конец ул. Кирова), БАМ, Выселки, Задворки, Чертов Угол и др. Особенно « досталось» Чуркину, который называют Чуркистан, Деревянный Район, Задворки и т.п. (Чуркин – он и есть Чуркин – Деревянный Район, и ехать туда далеко, и там все чурки живут, потому что платят мало – из рассуждений таксиста). Такие прозвищные номинаци существовали и раньше, получая полуофициальный и даже официальный статус: Коврижка (остров Скребцова), сопка Орлиное Гнездо (первоначально названная горой Клыкова), Нужда (Солдатская слобода), Нахаловка, Гнилой Угол, который упоминает в своей книге Н.Матвеев: «Городские места, если и замечательны почему-либо, то разве по своим действительно оригинальным кличкам. Как и почему эти клички сложились и как вошли во всеобщее и даже официальное употребление – неизвестно, только надо отдать им справедливость, что далеко не все они изящны и благозвучны. Так, например, здесь есть «Голопуп», или иначе «Гора безобразий», «Гнилой угол», «Речка Объяснений», «Машкин овраг», «Блокгауз Свиданий» и т.п.» И далее упоминает еще одну достопримечательность города – земляную батарею, прозванную жителями «Собачьим клубом», «за то, что она служит любимейшим местом прогулок и отдыха для всех городских собак» [Матвеев,151-153].

Б) Прозвища-метонимии. Актуальной в обиходной речи является номинация пространственного характера – обозначение объекта по смежности с другим объектом-ориентиром: Зеленые Кирпичики – дом с магазином, фасад которого облицован зеленым кирпичом (теперь это официальное название магазина), Маяк (улица и мыс Басаргина, на котором находится маяк; так же называется и остров Скрыплева напротив него, на котором расположен второй маяк: Мой брат на Маяке родился, мать там работала), Порт, Причал (улица и остановка Верхнепортовая, рядом с которой морской порт: «По каменной брусчатке Верхнепортовой улицы, какую остроумные курсанты окрестили по- своему – Порт – шли ему навстречу парни в бушлатах».Князев), Малое Кольцо (ул. Запорожская, где автобусное кольцо), Пески (Калининская переправа – там свалены кучи песка), Заря, Швейка (район ул. Магнитогорской, где расположена швейная фабрика «Заря»), Озера (район Мингородка, в парке которого пруды) и мн. др.

Метонимическим является перенос и по смежности мотивирующих антропонимов: Анка (улица Чапаева): Мне еще на Анку надо ехать, к отцу / – А где это? / На улицу Чапаева.

Таким образом, разговорные топонимы обладают высокой степенью экспрессивности, которая реализуется в речи через коммуникативную функцию. Экспрессивный топоним не создается экспрессивностью контекста, но сам тяготеет к экспрессивным контекстам. В письменной речи нередко экспрессивный характер обиходного топонима подчеркивается в самом тексте: Трагедия произошла на Змеинке во дворе трех высотных домов, именуемых грубовато – Три Балбеса («Красное Знамя»,1993). Накрнец-то мы со съемочной группой разыскали этот дом на Хабаровской, в шутку местными мальчишками называемой Хабарой (Владивосток,1998).На берегу Стеклянушки (так ласково называют жители реку Стеклянуху) раскинулся поселок с одноименным названием (Завтра России,1995).

Литература

1. Бабинцев А.А. Об одной малоизученной форме топонимов // Проблемы русской ономастики. Вологда, 1985.
2. Виноградова В.Н. Стилистический аспект русского словообразования. М., 1984.
3. Воробьева И.А. Некоторые вопросы ономастического аспекта топонимического словообразования // Ономастическое и диалектное словообразование Алтая. Барнаул, 1985.
4. Глинских Г.В. Лингвистические критерии при уточнении названий населенных пунктов // Вопросы ономастики: собственные имена в системе языка. Свердловск, 1980.
5. Долгачев И.Г. Словообразовательные варианты топонимов Волгоградской области // Ономастика Поволжья. Саранск, 1986.
6. Земская Е.А. ,Китайгородская М.В., Ширяев Е.Н. Русская разговорная речь. М., 1983.
7. Колесов В.В. Русская речь. Вчера. Сегодня. Завтра. СПб., 1998.
8. Костомаров В.Г. Языковой вкус эпохи. Из наблюдений над речевой практикой масс-медиа. Изд. 3-е. СПб., 1999.
9. Лукьянова Н.А. Экспрессивная лексика разговорного употребления. Проблемы семантики. Новосибирск, 1986.
10. Матвеев Н.П. Краткий исторический очерк г. Владивостока. Владивосток, 1990.
11. Подольская Н.В. Словарь русской ономастической терминологии. М., 1988.
12. Рут М.Э. Информант и микротопонимическая система // Ономастика и диалектная лексика. Екатеринбург, 1999.
13. Санников В.З. Русский язык в зеркале языковой игры. М., 1999.

Автор: Рублева О.Л.

Источник: 85 лет высшему историческому и филологическому образованию на Дальнем Востоке России. Материалы научной конференции (Владивосток, 4 – 5 ноября 2003 г.). Кн. 2. Литература. Язык. Культура. – Владивосток: Изд. ДВГУ, 2004. – С. 268-280

Тэги: Рублева О.Л., Евразия, Россия, Приморский край, специально для Toponimika.Ru


Комментарии (0)




Ваше имя (не обязательно, на кириллице)


Текст (не более 10000 знаков)


Cтoлицa России? (защита от спама, выберите правильный ответ)



Поиск статей

Новые комменты к статьям235) 23.11.2018 Географические названия Урала
234) 17.11.2018 Географические названия Урала
233) 23.10.2018 Географические названия в Москве
232) 28.08.2018 От Або до Ясной Поляны по карте Приморского края. Часть 1
231) 19.07.2018 Московская топонимика во времени и в пространстве
230) 13.06.2018 Самарская топонимика
229) 26.05.2018 Самарская топонимика
228) 26.05.2018 Самарская топонимика
227) 28.04.2018 Англо-русский и русско-английский словарь географических названий
226) 21.03.2018 Липецкая топонимия


Остальные комменты (открыть/скрыть)


Новое на форуме
© 2009-2018 Toponimika.ru